9. Епархия в 1917 — 1941 годах

Если подойти к этому вопросу формально и руководствоваться только цифрами, можно было бы сказать, что Церковь вступила в революционную эпоху как мощная организация. По состоянию на 1914 год в Российской империи было 117 млн. православных христиан, которые проживали в 67 епархиях, управляемых 130 епископами. В Церкви насчитывалось более 50 000 священников и дьяконов, которые служили в 48 тысячах приходских храмов. В ведении Церкви находилось 35 000 начальных школ и 58 семинарий, а также больше тысячи действующих монастырей с почти 95 000 монашествующих. Более того, в последнее предреволюционное столетие в стране открылось больше монастырей, чем за какое-либо другое столетие в истории России.

Уровень богословской науки никогда не стоял так высоко, как в этот период. Отмечены значительные достижения и в области православного миссионерства, особенно на территории Аляски, Японии, Сибири и Дальнего Востока. Хотя интеллигенция в основном оставалась чуждой или даже активно враждебной Церкви, возвращение в Церковь цвета русской философской мысли, повлекшее за собой так называемый русский религиозно-философский ренессанс, не только имело немалое духовное значение само по себе, но и положило начало притоку в Церковь представителей русской интеллектуальной элиты, которые все же оставались меньшинством в своей среде.

Но Церковь не имела канонической главы — Патриарха и традиционной соборной структуры, которая обеспечивала бы двустороннюю связь центра с периферией. Русское Православие вошло в революцию разъединенным, а с отречением Царя — формального земного главы Церкви — и обезглавленной.

Временное же правительство своим постановлением «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений» объявляет равенство всех религий перед законом, чем ещё более ухудшает положение Православной Церкви.

28 августа 1917 года в Успенском соборе Московского Кремля начал работу Поместный Собор Российской Православной Церкви. Орловскую епархию на Соборе представляли шесть человек:

  1. Серафим (Остроумов), епископ Орловский и Севский.
  2. Амвросий (Смирнов) (04.04.1874—25.03.1938). Епископ Елецкий, викарий Орловской епархии, заместитель Серафима, Епископа Орловского и Севского Родился в Костроме в семье протоиерея. 1899 — окончил МДА со степенью кандидата богословия. 1899 — помощник инспектора Благовещенской духовной семинарии. 1900 — пострижен в монашество и рукоположен во иеромонаха. 1901 — помощник смотрителя Рязанского духовного училища, а затем инспектор Благовещенской духовной семинарии (до 1904). 1904 — архимандрит, ректор Благовещенской духовной семинарии. 1906 — настоятель
    Псковского Спасо-Мирожского монастыря. 1911 — епископ Михайловский, викарий Рязанской епархии. 1917 — епископ Елецкий, викарий Орловской епархии. 1918 — арестован. 1921 — епископ Брянский и Севский. 1921—1922 подвергался арестам, в том числе за противодействие обновленцам. 1923 — епископ Рязанский. 1925 — епископ Сергиевский, викарий Московской епархии. 1926—1928 — аресты и ссылки. 1928 — епископ Дмитровский, викарий Московской епархии. 1928 — архиепископ Вологодский. 1934 — архиепископ Пугачевский, викарий Саратовской епархии. 1934 — назначен архиепископом Муромским. 1935 — арестован. Расстрелян. (Источники: Деяния 1.I. С. 95; ПСТБИ).
  3. Брянцев, Николай Васильевич (ок. 1869 — 1918), протоиерей церкви Рождества Богородицы города Ельца, благочинный, клирик от Орловской епархии, 48 лет, Елец Орловской епархии. Расстрелян в Ельце. (Источники: Деяния I.1. С. 64; ПСТБИ)
  4. Говоров Николай Георгиевич, род. 1889, ст. Хотынец Московско-Балтийской железной дороги Орловской губернии, преподаватель в Орловском духовном училище. Дата смерти неизвестна. (Источники: Деяния I.1. С. 67)
  5. Сапин, Роман Эмилианович (ок. 1876 — дата смерти неизвестна). Помощник смотрителя Севского духовного училища, мирянин от Орловской епархии. (Источники: Деяния I.1. С. 87)
  6. Тихомиров Константин Николаевич (ок. 1889 — дата смерти неизвестна). Псаломщик Покровского храма г. Трубчевск Орловской губернии.

Собор, ставший первым с конца XVII века, открылся 28 августа 1917 года в Успенском соборе Московского Кремля. Важнейшим его решением было восстановление 28 октября 1917 года Патриаршества в Российской церкви. Собор заседал больше года, до 7 (20) сентября 1918 года.

С приходом к власти большевиков положение Церкви ещё более ухудшилось — новая власть желала покончить с религией вообще и была уверена в её вредоносности для большевистского государства, считая её не более чем «надстройкой» над неким «материальным базисом».

В.И. Ленин в первое время был всецело убежден в том, что он покончит с Церковью одним ударом, попросту лишив ее собственности. В соответствии с Декретом «О земле» от 8 ноября 1917 г. Церковь, а вместе с нею и приходское духовенство, лишались прав собственности на землю. За этим декретом 4 (17) декабря следует Декрет «О земельных комитетах», по которому все сельскохозяйственные земли, «включая и все церковные и монастырские, отбирались в руки государства». Как указывает А. В. Карташев, никаких предварительных переговоров с Церковью перед изданием этого Декрета не было.

11 (24) декабря 1917 г. появляется декрет о передаче всех церковных школ в Комиссариат просвещения — Церковь лишается семинарий, училищ, академий и всего связанного с ними имущества.

18 (31) декабря 1917 г. аннулируется в глазах государства действенность церковного брака, его заменяет гражданский. В 1918 году появился ряд декретов и постановлений, направленных на удушение Церкви. Самый важный из них — это декрет 20 января (2 февраля), который лишал Церковь и всего имущества, движимого и недвижимого, и права владеть им. При этом прекращались всякие государственные субсидии церковным и религиозным организациям. Отныне религиозные общества могли получить необходимые для совершения религиозного культа здания и «предметы» не иначе как на условиях «бесплатного пользования» и с разрешения местных и центральных властей. При этом, однако, полученное Церковью «в бесплатное пользование» имущество подлежало налогообложению (по закону о предпринимательстве).

Во исполнение декрета у Церкви сразу же было отобрано без малого 6 000 храмов и монастырей. «Как особо ценные памятники» истории или архитектуры, они подлежали переходу «под охрану государства». Были закрыты и все банковские счета религиозных организаций и обществ.

Декретом от 20 января, кроме того, запрещалось «преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы. <...> Граждане могут обучать и обучаться религии только частным образом». Все церковные и религиозные общества были подчинены общим положениям о частных обществах и союзах и лишены каких бы то ни было прав на «принудительные взыскания сборов и обложений», равно как на наложение мер принуждения или наказания в отношении своего причта. Поскольку отныне в качестве договаривающейся стороны при получении в пользование молитвенных домов рассматриваются лишь группы мирян, духовенство, включая патриарха и епископов, юридически оказывалось не у дел; власть епископа над паствой теперь всецело определялась доброй волей верующих и мерой их готовности исполнять преподанные им наставления и указания, в силу чего указания эти принимали некий просительный характер.

6(19) апреля 1918 г. советская печать оповестила об открытии специальной «ликвидационной» комиссии при наркоме юстиции для проведения в жизнь Декрета от 20 января для упорядочения деятельности местных властей в этой сфере.

Продолжением антирелигиозной политики стали распоряжения: «об изнесении всех священных изображений из школьных зданий, <...> запрещении преподавания Закона Божьего, <...> об отнятии всех духовно-учебных заведений, <...> о привлечении всех священнослужителей и монахов в тыловое ополчение, <...> об упразднении всех церквей при государственных и общественных учреждениях». И, наконец, постановление наркома юстиции о порядке проведения в жизнь декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви от 30 августа 1918 г. 

Кроме законодательных актов, противоречащих интересам Церкви, необходимо отметить грубое и жестокое обращение с духовенством. Нередки были случаи убийств священнослужителей. Одной из первых жертв в России стал сельский священник Орловской епархии Георгий Рождественский, погибший в начале сентября 1917 года. Несколько позже, — в феврале, в Петрограде был убит священник Александро-Невской Лавры Петр Скипетров.

Та же участь постигла многих архипастырей. В январе 1918 года Орловский епископ Макарий был отправлен на покой в Спасо-Преображенский (по другим данным, Свято-Предтеченский или Свято- Духовский) монастырь города Вязьмы Смоленской губернии. Однако вскоре владыка был арестован, а 4 сентября 1918 года чрезвычайная следственная комиссия по борьбе с контрреволюцией вынесла постановление о расстреле епископа. Архипастырь был казнён в числе 14 мучеников в пустынном месте. По рассказам очевидцев, в своей последней молитве он просил Бога простить убийцам их грех. Память его отмечается 22 августа. В настоящее время он реабилитирован.

Летом 1917 года Временным революционным правительством временно управляющим Орловской епархией был назначен Преосвященный Серафим (Остроумов), спустя два месяца в августе избранный Орловским губернским съездом духовенства и мирян на должность епископа Орловского и Севского. Архиепископ Серафим был канонизирован как священномученик. Его память отмечается 25 ноября. Тогда же, в конце 1917 года, после того, как Владыка Павел сложил с себя полномочия Викария Елецкого, епископом здесь становится преосвященный Амвросий (Смирнов Алексей Степанович), пробывший на кафедре чуть более года — с мая 1917 по июль 1918 г. Серафим и Амвросий являлись участниками Поместного Собора Русской церкви в 1917 года.


Список участников Поместного Собора Православной Российской Церкви (1917—1918) от Орловской епархии

  1. Амвросий (Смирнов), епископ Елецкий, викарий Орловской епархии, заместитель Серафима, Епископа Орловского и Севского, 44 года, г. Орел
  2. Брянцев, Николай Васильевич, протоиерей церкви Рождества Богородицы города Ельца, благочинный, клирик от Орловской епархии, 48 лет, Елец Орловской епархии.
  3. Говоров, Николай Георгиевич, преподаватель Орловского духовного училища, мирянин от Орловской епархии, 28 лет, Орёл.
  4. Сапин, Роман Эмилианович, помощник смотрителя Севского духовного училища, мирянин от Орловской епархии, 41 год, Севск Орловской епархии.
  5. Серафим (Остроумов), епископ Орловский и Севский, 37 лет, Орёл.
  6. Тихомиров, Константин Николаевич, псаломщик Покровской церкви г. Трубчевска, мирянин от Орловской епархии, 28 лет, Трубчевск, Орловской епархии.
  7. Черепнев, Пётр Адрианович, крестьянин, мирянин от Орловской епархии, 40 лет, село Нижний Жерновец Ливенского уезда Орловской епархии.

Брянцев, Николай Васильевич, протоиерей церкви Рождества Богородицы города Ельца, благочинный, клирик от Орловской епархии — участник Поместного Собора Православной Российской Церкви

В ответ на борьбу с религией и преследования православных священнослужителей в атмосфере полного произвола, 19 января 1918 года Патриарх Тихон выступил с посланием, в котором призвал всех православных встать на защиту Церкви, а тех, кто участвовал в беззакониях, жестокостях, расправах, грабеже церковного имущества, отлучил от Таинств и предал анафеме. Как отмечается в руководстве для действия Преосвященному Серафиму, епископу Орловскому и Севскому, от 15 (2) марта 1918 года, отлучение могло накладываться как на отдельных лиц, так и на целые общества и селения. В случаях нападения грабителей и захватчиков на церковное достояние, писал Патриарх Тихон, «следует призывать православный народ на защиту Церкви, ударяя в набат, рассылая гонцов и т. п.». Для защиты святынь предполагалось при всех церквях создать из прихожан и богомольцев союзы (коллективы). В крайних случаях эти союзы могли заявлять себя собственниками имущества. Кроме того, документ призывал «всеми мерами оберегать от поругания и расхищения» священные сосуды и другие принадлежности богослужения во избежание попадания их в руки неправославных или иноверцев.

В знак протеста против гонений на Церковь, 21 января в Петрограде и 28 января в Москве верующие провели Крестные ходы. По их примеру и в городе Орле был тоже устроен Крестный ход. Невзирая на холодную погоду и на то, что город в ночь на 2 февраля в Орле было объявлено военное положение, в Крестном ходе участвовало около 20 тысяч человек. Несмотря на выступления православных людей, защищавщих свои права, отношение правительства к религии не изменилось.

2 февраля, вероятно, в отместку за Крестный ход, солдаты под командой матроса ворвались в Орловское епархиальное училище и произвели обыск, который сопровождался неприличной бранью. При этом матрос сильно избил инспектора училища священника И. Д. Соколова и защищавшую его жену.

Разграблению подвергались монастыри Орловского края, имущество которых растаскивалось населением окрестных деревень.

Так, в Ливенском уезде ещё с осени 1917 года начал подвергаться грабительским набегам Марии-Магдалининский монастырь. Крестьяне рубили монастырский лес, увозили овощи с огорода, оскорбляли монахинь. 19 ноября монастырь был полностью разгромлен. Толпа растащила все, что ещё оставалось от предыдущих погромов. Убыток монастыря составил около 200 тысяч рублей. Полному разгрому подвергся и Предтеченский монастырь в поселке Кромы.

Однако губернские власти не пресекали этот произвол. Более того, по их указанию на основе декрета «О земле» повсеместно проводилась конфискация церковных земель. У монастырей Орловского края было изъято 378 500 десятин земли.

С согласия властей 9 февраля в городе Орле был захвачен епархиальный свечной завод. 6 июля 1918 года в Орле чекисты произвели обыск в Архиерейском доме и арестовали епископа Елецкого Амвросия. В тот же день под угрозой расстрела было разогнано епархиальное собрание, а епископ Серафим и двое церковнослужителей были подвергнуты аресту.

В том же 1918 году, после принятия совнаркомом постановления о закрытии всех духовных школ страны, было закрыто епархиальное женское училище, а в его здании образована 8-я советская школа.

По приказу властей 1 сентября батальон караульной службы реквизировал здание Духовной Консистории и выбросил на улицу находившийся там архив, имевший большую историческую ценность. Бесценные документы погибли. Это ещё раз подтвердило мысль о. Сергия (Булгакова):  «В России не было и нет культуры вне религии, и с разрушением её остается варварство».

Репрессии против духовенства и погромы не ослабли и после того, как Патриарх Тихон 8 октября 1919 года опубликовал послание «О прекращении духовенством борьбы с большевиками». В Орле также состоялся епархиальный совет, на котором были приняты решения, соответствовавшие посланию Патриарха. Всего, по неполным данным, к 1922 году в Советской России было закрыто 600 монастырей, замучено более 10 тысяч священников и мирян. Но самые тяжелые последствия были ещё впереди.

В это трудное время архиереи часто менялись на кафедрах. В апреле 1921 года епископ Даниил (Троицкий), возглавлявший Орловское церковное историко-археологическое общество до его разгона в 1922 году, был хиротонисан в епископа и возглавил Елецкий, а к сентябрю — Болховский викариат Орловской епархии. Затем, после трехлетнего пребывания на должности епископа Рославльского, викария Смоленской епархии, с августа 1931 г. владыка на короткое время вновь возглавляет Орловскую кафедру.

В условиях гражданской войны в 1921 году страну поразил небывалый голод, особенно в Поволжье. Русская Православная Церковь сразу же откликнулась на народное бедствие. В августе 1921 года Патриарх Тихон основал Всероссийский церковный комитет помощи голодающим. Православное движение помощи голодающим набирало силу, что совершенно не входило в политические планы руководства партии большевиков. Его решением Всероссийский комитет был закрыт, собранные им средства реквизированы. Развернулась подготовка к кампании по массовому изъятию церковных ценностей. Собиравшиеся в течение тысячелетия церковные реликвии были изъяты и отправлены в государственные подвалы. Многие предметы церковной утвари, иконы, имевшие большую художественную ценность, были расхищены и безвозвратно утеряны. Официально изъятие ценностей в губернии продолжалось до 1 июля 1922 года. Только в Орле с 1 мая по 1 июля из церквей было изъято: более 169 пудов 22 фунтов серебра, 2 фунта 3 золотника 50 долей золота, 18 фунтов меди, 25 фунтов 93 золотника 40 долей — жемчужного шитья, 147 алмазов и т. д. По Орловскому уезду было собрано более 20 пудов серебра и 4 фунтов золота, по Ливенскому уезду - более 77 пудов серебра, по Мценскому уезду из 12 церквей изъято более 4 пудов серебра, по Кромскому уезду из 10 церквей - более 16 пудов серебра, из 23 церквей в Болхове и из 57 в уезде — более 153 пудов серебра, в Дмитровском уезде - более 223 пудов серебра.

Всего по губернии из православных храмов и монастырей было изъято 688 пудов 15 фунтов 9 золотников 61 доля серебра, 7 фунтов 10 золотников 66 долей золота и 15 пудов 32 фунта 75 золотников меди и большое количество камней. На всю эту операцию власти израсходовали более 90 тыс. рублей.

Советские власти закрывали церкви и монастыри. С 1917 по 1923 год в губернии было закрыто 26 православных храмов, из них 17 -  в Орле. Храмы переоборудовались под культурно-хозяйственные нужды. Например, Введенскую церковь отдали под клуб «Кожтреста», церковь бывшей «малой семинарии» — под клуб 5-ой больницы, Иверскую — под железнодорожную школу, Петропавловский собор передан Окрархивбюро, Михаило-Архангельскую, ее летнюю половину, — музею религиозных искусств и т. д. 

В борьбе с Русской Православной Церковью большие надежды возлагались на обновленцев, деятельность которых санкционировал и обеспечивал 6-ой отдел ГПУ, возглавляемый Е. Тучковым. По всей стране проходили показательные процессы над сторонниками Патриарха Тихона, которого 9 мая 1922 года посадили под домашний арест, а затем перевели в тюрьму. В июне 1922 года в г. Орле также «организовали» крупное «дело церковников». Решением губернского ревтрибунала правящего епископа Серафима осудили на 7 лет, а епископа Николая — на 3 года.

Во главе обновленцев Орловской епархии тогда стоял епископ Леонид (Скобеев), прозванный Патриархом Тихоном «епископом Содомским и Гоморрским» за неблаговидное поведение. Однако в марте 1923 г. он был отправлен на покой.

К марту 1923 года православное духовенство Орла и губернии почти целиком присоединяется к группе обновления. При поддержке ГПУ и местных властей 12 марта было переизбрано Епархиальное управление, в результате чего в Орловской губернии Церковь окончательно раскололась на два течения — обновленцев и тихоновцев. Представители первого течения стремились продемонстрировать новой власти свою лояльность. В ведении обновленцев г. Орла имелось 9 церквей, во главе обновленческого движения встал епископ Александр и уездные викарные епископы Успенский и Турбин. Совсем иначе вело себя второе течение. Будучи в меньшинстве, сторонники Патриарха Тихона продолжали активную пропаганду против обновленцев, которые начали терпеть поражение, и к осени 1923 года в значительном количестве начали возвращаться в Патриаршую Церковь. Из 718 храмов Орловской губернии к 1927 году только 61 принадлежал к течению обновленцев. 799 священников и 108 диаконов также принадлежали к обновленческой церкви.

Неудачные попытки раскола Православной Церкви и ее быстрой ликвидации способствовали усилению репрессивной политики властей. В феврале 1923 года, согласно секретному указанию В. И. Ленина, беспощадному преследованию ОГПУ должны были подвергнуться все злейшие враги народа, в том числе «епископы, священники православной и католической церкви, раввины, дьяконы, монахи, хормейстеры, церковные старосты и т.д.»

В бюллетене НКВД № 26 (245) от 1 октября 1927 года был опубликован циркуляр № 351 от 19 сентября 1927 года «О порядке закрытия молитвенных зданий и ликвидации культового имущества». Это указание заметно активизировало работу местных органов по закрытию церковных зданий. Для этого выдвигались разного рода причины, такие как «отсутствие служителей культа, отсутствие своевременного ремонта», а также «по постановлениям общих собраний граждан» и т. п. 

Уже 9 апреля 1928 года в Орле закрывается Богоявленская церковь. 13 июля было решено разобрать колокольню Смоленской церкви и расторгнуть договор с Воскресенской церковью. Первого ноября президиум губисполкома и окрисполкома передал окрмузею часовню Георгиевской церкви, 4 ноября была отобрана часовня Михаило-Архангельской церкви и принята на учет в Госфонд церковь бывшего духовного училища. 15 октября 1928 года передали на учет в Госфонд бывший Кафедральный Петропавловский собор.

В 1928 году в Орле действовало 19 православных храмов. В результате постановления Президиума ВЦИК от 20 мая 1929 года закрыли Крестовоздвиженскую церковь и передали ее под клуб завода им. Медведева. Для использования в качестве столовой этого же завода была передана бывшая военная Покровская церковь. В Преображенском храме устроили антирелигиозный музей, в Борисоглебском — производственные мастерские педтехникума, а 25 мая 1929 года под клуб военных лагерей передали деревянную Лутовскую церковь.

По состоянию на 15 июля 1929 года в Орле было закрыто 17 церквей, 2 монастыря, 9 часовен и молитвенных домов. Однако 18 православных храмов оставались действующими. О начале новой волны преследований духовенства и закрытия церквей говорило и то, что в этот период,  1928 — 1929 годы, на Орловщине служил не только правящий архиерей — Николай (Могилевский), но и ещё пять других владык: в Кафедральном Покровском соборе архиепископ Серапион (Сперанцев), епископы Анатолий (Левицкий), Петр (Успенский), Николай (Рубцов), проживавшие в Покровской сторожке, а также епископ Андрей (Кванин), располагавшийся в сторожке Богоявленской церкви. Пребывание такого числа епископата Русской Церкви в губернском городе объяснялось началом новой волны закрытия храмов и преследования священнослужителей советской властью, считают историки.

Параллельно с закрытием православных храмов проводилась кампания по борьбе с колокольным звоном. Шестого декабря 1929 года НКВД дал указание своим органам на местах запретить «так называемый трезвон, или звон во все колокола» и «разрешить постановлением местных органов вести звон в малые колокола установленного веса и в установленное время по просьбе религиозных организаций». В целях получения цветного металла 11 ноября 1929 года на пленуме Орловкого горсовета приняли решение собрать подсвечники, паникадила, а также церковные колокола. Тогда же, зимой 1929-1930 гг., по требованию трудящихся г. Орла «все колокола были сняты «и реализованы порядком, установленным для госфондимуществ».

С января 1930 года развернулась новая кампания по закрытию церквей в Орле. К маю 1931 года в городе из 40 церквей и часовен оставались действующими только 15. «Из них обновленческие — Покровская соборная, Николо-Ильинская, Богоявленская, Иоанно-Крестительская и Троицкая кладбищенские; староцерковные — Ахтырская, Васильевская, Воскресенская, Михаило-Архангельская, Николо-Рыбная, Сретенско-Георгиевская, Смоленская, Успенско-Единоверческая, Афанасьевская и Сергиевская кладбищенские».

В конце 1931 года Болховский викариат принял в управление епископ Александр (Щукин). С июля 1932 года он становится епископом Орловским, и здесь же он был возведен в сан архиепископа. Однако под угрозой ареста был вынужден бежать в Нижегородскую область.

После смерти В.И.Ленина и изгнания из СССР Л.Д.Троцкого антицерковную политику продолжил И.В.Сталин. 15 мая 1932 года за его подписью была объявлена антирелигиозная «безбожная пятилетка». К 1 мая 1937 года, в соответствии с её планами, на всей территории СССР «имя Бога должно быть забыто». Преследованиям стали подвергаться не только священнослужители, но и члены их семей. Их лишали избирательных прав, увольняли с работы.

В эти же годы широкое распространение получают фабрикация уголовных и политических дел, обвинения в контрреволюционных заговорах священнослужителей, монашествующих, простых верующих. Так, уже осенью 1932 года сотрудниками ОГПУ была «раскрыта» «контрреволюционная церковно-монархическая организация» «Ревнители церкви». По делу проходили 3 епископа, 127 священников и диаконов, 106 монахов и монахинь, миряне. В настоящее время все они реабилитированы. В конце 1932 — начале 1933 года была «раскрыта» и ликвидирована другая церковно-монархическая организация. По делу проходило 50 человек, из них 36 — священнослужители. 3 мая 1933 года за антисоветскую агитацию, направленную к подрыву политики партии и советской власти, все они были приговорены к различным срокам заключения. В 1989 году — реабилитированы.

Особый размах репрессии приняли во второй половине 30-х годов. В это время пострадали и многие орловские Владыки. Менее месяца управлял Орловской епархией епископ Серафим (Протопопов). В последний день сентября 1935 г. архипастырь возводится в сан архиепископа Орловского, но уже 19 октября назначается архиепископом Елецким и Задонским. Жизнь архиерея, как и многих других клириков и мирян, подошла к концу в страшном тридцать седьмом: в начале марта он был арестован и расстрелян.

Епископ Александр (Торопов Алексей Александрович) в сентябре 1935 года получает в управление Липецкий викариат Орловской епархии. В 1937 году Владыка арестовывается в Липецке и в числе двадцати священнослужителей приговаривается к расстрелу. 15 октября 1937 г. закончился его земной путь.

Епископ Артемон (Евстратов) 30 сентября 1935 г. был назначен епископом Елецким, викарием Орловской епархии. Спустя три недели, 19 октября 1935 г., он сменяет епископа Серафима на Орловской кафедре, а через месяц, в ноябре 1935 года становится епископом Курским. В 1937 году епископ Курский и Обонянский Артемон арестовывается и приговором Тройки при УНКВД по курской области от 04.12.37 года приговаривается к расстрелу.

Владыка Иннокентий (Никифоров) стал епископом Орловским в 1936 году. 4 декабря 1937 г. он был приговорен к расстрелу тройкой УНКВД по Курской области, в тот же день приговор был приведен в исполнение.

Трагической была судьба и епископа Даниила (Троицкого). По имеющейся информации, весной 1934 года он вновь арестовывается, и осенью 1934 года или в 1935 году умирает от тифа в брянской тюрьме. Уже упоминавшийся Высокопреосвященный Александр (Щукин), назначенный в сентябре 1936 года архиепископом Семипалатинским, в августе 1937 года был арестован, и решением тройки УНКВД от 28.11.37 приговорен к расстрелу за контрреволюционную агитацию. Бывший Орловский епископ Серафим (Остроумов) постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 27.03.1937 г. за участие в контрреволюционной группе приговаривается к пяти годам лагерей. Но, так как этого показалось мало, решением тройки УНКВД Смоленской области от 28.11.1937 г. — в нарушение закона, без отмены ранее вынесенного приговора, Владыка был приговорен за ту же вину к расстрелу и спустя десять дней убит. Бывший епископ Елецкий Амвросий (Смирнов Алексей Степанович) в 1937 году умер в заключении. Не менее печальная участь постигла и другого видного представителя Русской Православной Церкви — митрополита Серафима (Чичагова Леонида Михайловича), бывшего в 1906-1908 гг. епископом Орловским и Севским. В возрасте 81 года Владыку Серафима, больного, еле передвигавшегося, арестовали по обвинению в контрреволюционной монархической агитации. До ареста он жил на подмосковной станции Удельная. Постановлением Особой тройки УНКВД от 7 декабря 1937 года Владыка Серафим был приговорен к расстрелу, который привели в исполнение 11 декабря 1937 года. Священномученик похоронен в Бутово.

В тот период в Орле только по приговору особой тройки НКВД осуждено 1667 так называемых «церковников и сектантов», из них 1330 приговорено к расстрелу. Всего же за политические преступления, по далеко не полным данным, с августа-октября 1937 по 1941 год на Орловщине было арестовано и осуждено 23414 (1922) человека, приговорено к расстрелу — 1209 священнослужителей и верующих, а к различным срокам лагерей — 713 человек. Кроме того, в 1938 году административную ссылку в Орле отбывало 360 священнослужителей из других областей.

В результате этих гонений к 1941 году практически все духовенство было ликвидировано. На свободе остались в основном те, кто своевременно успел отказаться от сана и перейти работать в советские организации. Кроме гонений на представителей церкви, с 1938 года продолжается массовое закрытие храмов. При оргкомитете ВЦИК по Орловской области 17 января 1938 года была утверждена новая комиссия по делам культа, в задачу которой входила подготовка материалов по закрытию храмов. В Орле прекращается служба в Никитско-Ахтырской и Иоанно-Крестительской церквях, а 25 июня 1941 года в городе была закрыта и последняя ещё действующая церковь Воскресения Христова на Афанасьевском кладбище. В современных границах Орловщины открытыми оставались всего три православных храма: один — Рождественский - в городе Болхове, другой — Никольский — в селе Лепешкино Орловского района и третий — Воскресенский - в городе Орле на Афанасьевском кладбище, закрытый 25 июня 1941 года по решению горисполкома. Накануне войны деятельность Русской Церкви была практически прекращена.

6702